Педагогика и логика 2.0: заметки к онтологическим основаниям СМД-педагогики

Текст был прочитан на XXVI Чтениях памяти Г.П. Щедровицкого “Универсум образования” в 2020 году.

Ознакомительный фрагмент:

Педагогическая линия разработок Московского методологического кружка берет своё начало у самых истоков его появления в начале 50 – х годов ХХ века и продолжается с разной степенью интенсивности до сих пор.

Прежде всего я хочу напомнить вам, что в 2018 году исполнилось 50 лет с момента подготовки к изданию сборника работ четырех авторов под названием «Педагогика и логика», который, как мне в свое время объяснял Георгий Петрович, представлял собой первый том некоей более масштабной публикации.

Этот сборник не вышел в 1968 году, набор был рассыпан, книга увидела свет только спустя 25 лет, в 1993 году.

Тем не менее, сборник, ходивший по рукам в самиздатовском варианте, оказал определенное влияние на профессиональное психолого-педагогическое сообщество.

К моменту подготовки к публикации «сборника 4-х» в 1968 году в рамках Московского методологического кружка был проведён комплекс исследований и разработок, который опирался на три ключевые онтологические гипотезы.

Первая гипотеза: технологическая интерпретация мышления.

Если кому-то в жизни повезло попасть в ситуацию мышления, то на его сознании нечто отпечатывается и потом он «этим» думает.

Георгий Петрович любил ссылаться на известную байку про гимназистов из романа Паустовского про то, как один из деятелей интеллектуальной российской элиты, сосланный в Харьков, обращаясь к гимназистам (работа в гимназии – единственное поприще, на котором еще можно было поработать – из университета уже выгнали), говорит: «Господа, кто-нибудь из вас мыслит?.. Да-да, я вижу, как вы на меня смотрите и обижаетесь, и я прекрасно понимаю, что вы думаете, сколько минут осталось до конца лекции но… Мыслите ли вы?».

Здесь стоит подчеркнуть, что названный выше разделительный момент между мышлением и сознанием до сих пор является камнем преткновения в понимании того, что делал Московский методологический кружок. Большинство представителей отечественной философской элиты не принимают этого тезиса. Они смирились с тем, что надо включить Георгия Петровича в пантеон российских философов, благо его имя есть на памятнике философам в Нью-Йорке и как-то странно было бы не признавать этого факта, но сам тезис об отличии мышления и сознания категорически не принимается. Отечественные философы остаются в своей массе консциенционалистами в трактовке «природы» мышления.

Вторая гипотеза: нормативная трактовка способа деятельности (мышления), опирающаяся на онтологическую схему воспроизводства деятельности и трансляции культуры.

Если мышление – это работа по определенным правилам «на доске», а не процессы, происходящие в сознании или поверх сознания на «табло» (как тогда говорили участники Московского методологического кружка), то важнейшим элементом является та нормативная конструкция, которая определяет способ мышления или способ деятельности.

Сегодня Света Крайчинская ссылалась на схему акта деятельности, которая используется в статье Георгия Петровича в «Педагогике и логике».

Для того, чтобы действие строилось по схеме акта деятельности, нужно выйти в мышление, в мышлении принять эту базовую схему в качестве организационно-деятельностной и начать «расчленять» и «собирать» по ней своё собственное действие.

Если человек по-настоящему осваивает эту схему (вплоть до того, что он сам себя должен теперь рассмотреть как функциональный элемент в действии), то одного этого оказывается достаточно для резкого повышения эффективности – как его индивидуальной работы, так и тех проектов, в которые он входит.

Третья гипотеза: представление о рефлексии.

Последняя первоначально, в работах 60-х годов, выступает в качестве нерасчлененного представления об антропологических или психологических условиях усвоения содержания обучения и подготовки.

Эмпирически мы видим, что, входя в учебный процесс, люди по-разному и с разной скоростью осваивают (а иногда и не осваивают) одно и то же учебное содержание. Мы плохо понимаем, что с ними происходит, но из внешней позиции говорим, что условием усвоения является наличие у человека удивительного функционального органа под названием «рефлексия». Что такое «рефлексия»? На тот момент – это все хорошее. Если внимательно читать 180-страничную работу Георгия Петровича об усвоении и структуре психической деятельности, то понятно, что в тот момент представление о рефлексии во многом заимствовались из психолого-философской традиции – у Локка, частично у Гуссерля, из традиции немецкой философской психологии. С начала XVIII века рефлексия трактовалась как «вторичная операция сознания». Группа 4-х исходит из предположения, что рефлексия есть условие эффективности учебной деятельности.