Стратегичность управления: миф или реальность?

Статья была написана в 2016 году и опубликована в журнале «Конструирование будущего».

В ситуации глобальных перемен принципиально важным является не только обсуждение сутевых вопросов (куда мы идем и где окажемся), но и вопросов технических, методических и методологических (как именно мы осуществляем свое движение). В рамках системо-деятельностного подхода – оригинальной советской и российской интеллектуально-практической философской школы – сформировано свое понимание и свои подходы к осмыслению стратегии как формата обеспечения развития или, шире, формата осуществления личного или коллективного действия. Высокая сложность соотнесения многих индивидуальных целей и задач с целями «стратегов» из числа лиц, принимающих решения, ставит под вопрос саму возможность стратегирования в ситуации коллективной мыследеятельности.

Подход, в рамках которого мы будем рассматривать понятие «стратегии»

Для начала обозначим подход, в рамках которого мы будем рассматривать понятие «стратегии».

Понятие «стратегии» принадлежит к кругу представлений о «действии» и «деятельности» наряду с такими понятиями, как «цели», «средства», «планы», «проекты», «замыслы» и т.п. Из этого вытекает ряд следствий касательно его смысла и способов употребления, а также характеристик самих «стратегий» и их места в человеческой деятельности. О некоторых из этих смысловых особенностей мы скажем ниже.

В рамках системо-деятельностного подхода, адептом которого я являюсь, для общего обозначения категориального статуса всех названных единиц и аспектов деятельности используется термин «организованности». Любая «вещь», принадлежащая миру человеческой деятельности, должна рассматриваться в нескольких измерениях: во-первых, с точки зрения тех процессов мышления и деятельности, в которых она возникает, используется, функционирует и «умирает»; во-вторых, с точки зрения тех функций, которые она играет в этих различных процессах; в-третьих, с точки зрения той морфологической структуры, которая возникает как след реализации подобных функций и их специфического набора; и, наконец, в-четвертых, с точки зрения особенностей материала рассматриваемых организованностей деятельности, которые могут быть как соразмерны, так и не соразмерны процессам и обусловленным этими процессами функциональным требованиям к материалу (различным типам материала) деятельности.

Необходимость рассматривать любую организованность деятельности – в том числе «стратегию» – в этих четырех уровнях составляет основу оригинальной трактовки системной методологии, разработанной в Московском методологическом кружке в 1960–1970-е годы под руководством моего отца, Георгия Щедровицкого.

«Стратегия», с этой точки зрения, также должна рассматриваться как одна из организованностей мышления и деятельности, а в процессуальном плане – в плане происхождения – ей может быть поставлен в соответствие процесс «стратегирования». Под «стратегированием» здесь и далее мы будем понимать процессы мыслительной разработки, формулирования или специфического замысливания или пред-восхищения определенным образом организованного будущего действия.